00:58 

Глава 10. День 10.

C. Viper
Глава 10. День 10.

— Да-а черт его знает! Будущее, прошлое, перспективы всякие, — протянула жалобным голосом Кумико, сделав очередную затяжку. Дым таинственно клубился и, уносимый сквозняком, медленно уплывал в раскрытое окно. – Будто ты сам знаешь, чего хочешь от будущего. Тебе бы хоть школу закончить.
— О да, это безумно сложно, — Хаято в сотый раз бросил короткий взгляд на телефон, но темный экран оставался пустым. Кумико, заметив это, улыбнулась краешком губ, но ничего не сказала. – Ты, по крайней мере, знаешь чего не хочешь.
— Быть в этом чертовом месте уж точно. Когда ты выпишешься, я сойду с ума.
— Зачем ты здесь? Как я понял, твои родители достаточно обеспечены, раз могут оплатить медицинское обучение. – Сигарета догорела до фильтра. Хаято достал из пачки следующую и стал нашаривать зажигалку.
— Хочу заработать денег, — Кумико наклонилась и прикурила сигарету Гокудеры своей. – Накопить и уехать.
— От родителей? – За окном смеркалось. В полутьме глаза его собеседницы лихорадочно блестели, что навевало мысли о ее безумии.
— Из города. Найти нормальную работу, снять квартирку с видом на городскую свалку, — она захохотала. – Ну или на кладбище. Главное, где-то, где меня никто не знает.
— Мне казалось, тебя угнетают болезни и смерть.
— Ну уж нет, — она снова попыталась рассмеяться, но закашлялась дымом. – В смерти нет ничего страшного. Меня угнетает день за днем видеть, как дряхлые разваливающиеся тела, что давно должны лежать в могиле, догнивают здесь заживо, сидя на антибиотиках и транквилизаторах. А я еще и должна им улыбаться.
— Ты предпочла бы убивать? – Гокудера подумал о том, как голословны могут быть люди, никогда не видевшие настоящей смерти. Не медленного угасания от старости и болезни – а того безумия, когда человек, который еще секунду назад дышал и сопротивлялся, оседает на пол грудой мяса и костей. Мясо и кости. То, что в большинстве случаев оставалось от врагов мафии, нельзя было называть даже телом – труп всегда был обезображен ранами от пуль, ножей или ожогами от взрывов. Мясо и кости — вот подходящее название.
Иногда Хаято размышлял об убийствах. Не о смерти, а именно о процессе лишения другого человека жизни – ему предстояло много убивать для своей Семьи в будущем. Особенно, если он будет правой рукой Джудайме. «Не если, а когда» — поправил он себя. Ему казалось, что это будет невероятно сложно – поэтому Хаято всегда размещал динамит так, чтобы нанести тяжелые повреждения противнику, но избежать летального исхода. Единственный раз, когда он изменил своему правилу, был бой с Бельфегором – но хранитель не жалел, что Принц остался жив.
— Эвтаназия, — голос Кумико отвлек его от размышлений. – Быстро и практично.
— Вряд ли ты сама бы пожелала себе подобной смерти.
— Это лучше, чем лежать парализованным овощем.
— Ладно, если тебя парализует, я сам тебя убью, — Гокудера попытался изобразить хмурое выражение лица, но прыснул от смеха. — Ты что предпочитаешь, укол или…
— Да заткнись ты, — она легко стукнула его по плечу, но после засмеялась и свела на нет все грозное впечатление. – Я же уеду, забыл. Ты меня не найдешь.

***

Ближе к вечеру, после обеда, ситуация переменилась, как и настроение Кумико. Девушка практически влетела в палату, лихорадочно сверкая глазами и нервно улыбаясь. Казалось, ее била дрожь.
— У меня я-а-а-а-зык заплетается, — Кумико заливисто засмеялась и откинулась на спинку стула. Дерево сухо скрипнуло, и стул опасно пошатнулся – левая ножка была слабо прикручена и болталась. Больничная мебель в комнате Хаято была хоть и чистая, но основательно побитая жизнью, а на этот конкретный стул не рискнул сесть даже лёгкий Реборн. Обычно Гокудера складывал туда очки, телефон, блокноты и прочие не очень тяжелые вещи, так как тумбочка была сплошь завалена провизией.
Как только Кумико ворвалась в палату, ему пришлось наскоро смести все вещи со стула, и теперь все они в беспорядке валялись на его кровати. Секундой позже девушка бухнулась на многострадальный предмет меблировки и, постоянно вертясь и привставая (отчего стул все время опасно качался из стороны в сторону), стала оживленно что-то рассказывать Гокудере. Тот особо не слушал.
— За распитие на рабочем месте тебя уволят, — Хаято сейчас казался много старше и умудреннее бесшабашной девицы. В воздухе комнаты четко чувствовался стойкий алкогольный запах – что-то не слишком крепкое, скорее всего, сладкий коктейль. Но даже для Кумико такое поведение было… неестественным.
За неделю с гаком, которую Хаято провел в госпитале, они с медсестрой умудрились нарушить почти все больничные правила. Гокудера курил в комнате, принимал ночью гостей, не появлялся в кафетерии, не измерял давление и температуру каждый день – Кумико просто заполняла его карточку стандартными результатами. Медсестра практически каждый раз уходила со смены раньше на час-полтора и, цитируя лечащего врача Гокудеры, «заводила шашни с пациентами». Этим пациентом, судя по всему, считался Гокудера – что втайне льстило Кумико (она считалась единственной, кто смог найти общий язык со столь закрытым человеком), и явно раздражало Хаято (он предпочитал не привлекать лишнего внимания к собственной особе). Как бы там ни было, девушка еще ни разу не показывалась на работе в подпитии, да и особой склонности к алкоголизму не проявляла.
— А у меня праздник!— Медсестра снова покачнулась на стуле. – Да и не видит никто. Ты же меня не сдашь? – Она подмигнула.
— С Днем Рождения? – Хаято иронически поднял бровь. Вид развеселившейся от выпитого Кумико его не радовал, и до конца книги оставалось каких-то пятьдесят страниц – хотелось бы дочитать до начала сумерек.
— Лучше, — последующий смешок был скорее истеричным, чем веселым. – Со свадьбой! Совет да любовь!
Спустя пять минут, на протяжении которых девушка то заходилась рыданиями, то хохотала, а Гокудера в ступоре подавал ей все новые и новые бумажные салфетки, не зная как реагировать, ситуация стала проясняться:
— Представляешь, они меня продали – Кумико несколько поуспокоилась, и теперь нервно мяла платок в руках, изредка вытирая воспаленные глаза. – Как собачку. «Выходи», — говорят, «замуж, вот за этого хорошего парня – мы договорились с родителями. Возраст уже», — представляешь? Дальше было слышно только несвязное бормотание, перерываемое частыми всхлипами.
— Было бы из-за чего закатывать истерики, — Поняв, что вопрос в общем-то пустяковый, Гокудера обрел дар речи. – Откажись и все.
— Они меня из дому выгоняя-а-а-ают. – Она снова заплакала, хотя менее громко и надрывно. – И универ не станут больше оплачивать, наверное.
Хаято было странно видеть свою вечно ироничную знакомую размазывающей сопли по щекам. Как ему было известно, раньше в Японии подобные браки – за договоренностью родителей – не были редкостью. В современном обществе, скорее всего, таких случаев было меньше, но, возможно, некоторые ортодоксальные семьи и сохранили эту традицию.
«У нее хотя бы есть выбор», — Хаято некстати подумал о судьбе собственной матери, но вслух произнес:
— Единственную дочь? Нет, скорее пугают. – Он закурил. Гокудера усмехнулся мысли, что рыдающие женщины преследуют его: сначала Хару, теперь вот, Кумико. – И вообще, ты собиралась уехать сегодня утром. Вот тебе и возможность.
— Они мне все невры измотали, — девушка уже совсем успокоилась и снова покачивалась на стуле. Тот издавал душераздирающий скрип, и, казалось, собирался вот-вот развалиться. О недавней истерике напоминали только красные заплаканные глаза и груда смятых бумажных салфеток.— Невры. То есть невры. Ай, ты меня понял. – Она рукой потянулась за сигаретной пачкой, но потеряла равновесие. Гокудере пришлось рывком схватить спинку стула и придержать ее, чтобы Кумико не свалилась.
— Так что будешь делать? – спросил Хаято лишь бы заполнить тишину. Девушка молча курила вторую сигарету подряд.
— А может и уеду. Прямо сейчас. Сегодня. Комнату сниму, с видом на кладбище же, — тут она пьяно хихикнула. – Да. – Алкоголь все не выветривался, и девушка говорила несколько отрывочно, будто ее слова не поспевали за мыслями.— Ишь, удумали. Сначала медицинский, теперь это. Нет.
Постепенно ее побеждала усталость, и Кумико, все еще возмущаясь, склоняла голову все ниже и ниже. Спустя десять минут она уже закрыла глаза и тихо посапывала, закончив гневную тираду. Гокудера, все это время рассеянно наблюдавший в окно за постепенно сгущающимися сумерками, теперь замыслился над проблемой транспортировки бесчувственного тела девушки на любую горизонтальную поверхность. Желательно, в сестринской – делиться собственной кроватью ему не хотелось. Впрочем, ввиду загипсованной ноги ему вряд ли удалось и последнее – Кумико весила немногим меньше самого Хаято.

***

Его день не задался с самого утра. На улице стояла удушливая летняя жара, и Гокудера, проснувшись около девяти утра, ощутил на себе все прелести турецкой бани – на ночь он закрыл окно, и теперь в комнате было невозможно дышать. Был понедельник, и так как из госпиталя не выписывали по выходным, все пациенты после двух дней ожидания столпились у рецепшен и радостно галдели, окрыленные перспективой возвращения домой. Медсестры в коридоре поднимали еще больший шум своими попытками ликвидировать беспорядок, и когда Кумико пришла на работу, у нее не сразу получилось заглянуть в палату Гокудеры – ее сразу загребли помогать.
Улучшений у Хаято пока не наблюдалось, и на его попытку выяснить, когда же придет конец томительному заключению, врачи только разводили руками. На следующей неделе ему был назначен повторный рентген, и тогда, возможно, ситуация прояснится. По крайней мере, он отчаянно пытался добиться разрешения долечиваться дома, а Кумико обещала помочь по мере возможности. Правда, если кто-то узнает о сегодняшнем случае, помощь понадобится и самой медсестре.
Поразмыслив, Гокудера стал подниматься с постели. Он выбрал меньше из двух зол и решил оставить Кумико в своей палате, уповая на невнимательность других медсестер – возможно, они не заметят ее исчезновения. На самом деле он поражался своему альтруизму – ему никогда не было дела до чужих людей (не чужим он по праву считал Тсуну и других членов семьи, но исключительно как важных и дорогих боссу людей, за исключением… нет, никаких исключений), а теперь с таким трудом пытался помочь Кумико. Мысленно он оправдывался, говоря себе, что медсестра является ему полезной, и ее увольнение только ухудшит и так монотонное заключение в госпитале, но вывод напрашивался сам собой – она ему нравилась. Они были сделаны из одного теста – соленого-перченого, конечно, — но этим и гордились.
Подняться с кровати, как оказалось, было тяжело – здоровая нога затекла и не желала одна удерживать вес всего тела, а костыль остался возле двери – так далеко, что не дотянуться. Хаято в остервенении разминал одеревеневшую ногу, но помощь, как это часто бывает, пришла с неожиданной стороны.
— Вы чего это… прямо с утра? – запах алкоголя, к которому Гокудера уже привык и теперь не обращал внимания, удивил вошедшего Ямамото. Гокудера со злорадством отметил, что от удивления мечник растерял все слова и выражения.
— Мы не «это… прямо с утра», — передразнил Хаято. – Точнее, не я, — расценив, что нога пришла в свое нормальное состояние, он снова стал подниматься.
— Я сам. – Такеши подошел к Кумико и наклонился, чтобы обхватить девушку руками.
Вчера он не удосужился написать даже смс. Не то чтобы Гокудера ждал всю ночь, бессонно следя за экраном телефона, но трюк «заинтересовать и обломать» был дешевым и простым даже для бейсбольного придурка. Более того, Хаято отчего-то ожидал, что мечника размажут по стенке – или, возможно, таково было его подсознательное желание. Тот факт, что Ямамото не отчитался в тот же вечер, только подтверждал его догадки, но то, что он не написал и следующим утром, насторожило, а потом и разозлило Гокудеру. Сегодня он посмел войти даже без стука – что вызвало бы бурю негодования со стороны больного, если бы не громкий треск и глухой удар чего-то мягкого об пол, последовавший мгновением позже. Чем-то мягким, к счастью, оказался Ямамото — он рефлекторно обезопасил Кумико от удара (сказались долгие тренировки), приняв основной урон на правое плечо. Виновник происшествия — стул — лежал поодаль, а его четвертая ножка улетела в неизвестном направлении.
— Сам так сам, — Хаято снова иронично улыбнулся, и не собираясь раскрывать подлинную причину позорного падения Ямамото. Кумико даже не проснулась – она была вымотана истерикой, и теперь тихо сопела во сне, пока Ямамото поднимался с пола. Недобро зыркнув на Гокудеру, он развернулся и пошел к двери.
— И проследи, чтоб ее никто не видел в таком состоянии! — Все еще потешаясь над неудачливым мечником, Хаято перевалился через край кровати, чтобы найти злополучную ножку.

***
— Вот, — Ямамото вернулся спустя десять минут, растрепанный и злой, и вместо нормального приветствия вывалил на кровать Гокудеры груду металлических и пластиковых обломков. При детальном рассмотрении в этой куче угадывались отдельные детали мобильного телефона Такеши, изрядно покалеченные и местами поржавевшие.
— Этому я при всем желании не смогу помочь. – У Хаято было крайне приподнятое настроение. — Могу разве что брелок сделать, на память о погибшем друге.
Ямамото особо веселым не выглядел.
— Я проиграл, — он все еще стоял, вытянувшись по струнке, глядя Хаято прямо в глаза.
Спустя мгновение Гокудера понял, что мечник вовсе не рисуется. Он явно был обескуражен – и очень разочарован – своим проигрышем. Возможно, после прошлого сражения он переоценил свои способности, и посчитал, что победа дастся легко и непринужденно, и теперь пожинал плоды собственной излишней самоуверенности. Но ему явно было хреново.
Гокудера, немного поразмыслив, подвинулся на кровати, освобождая немного места слева от себя, куда сразу де пристроился Ямамото. – Рассказывай.
— Он атаковал первым…
Они долго сидели на кровати, обсуждая атакующие и защитные удары Ямамото, в которых Гокудера, честно говоря, не очень-то и разбирался. Его нога снова затекла, в поясницу периодически впивались мелкие детальки от растрощенного телефона, а Ямамото часто подергивал правым плечом – оно, видимо, сильно побаливало. Постепенно настроение мечника улучшалось, он наполнял свой рассказ все новыми и новыми деталями, и Хаято несколько раз улыбнулся его остротам – чего с роду не случалось. Сидеть было хорошо.

***

— Oh shi-shi-shi. А у Принца послание – он, по своему обыкновению, появился незаметно. – Для Ямамото Такеши. От Супербиа Скуало, — его рот растянулся в жутковатой полугримасе-полуулыбке.
Мечник настороженно прищурился. – Я слушаю.
— Приходи в гости. Завтра. Ты знаешь, где мы остановились.— Снова смешок. – Есть предложение.
— С чего ты решил, что мне интересно?
— Не придешь – не узнаешь, — Бельфегор издевательски растягивал гласные, явно наслаждаясь увиденной картиной. Идиллия.
— А ты, значит, теперь мальчик на побегушках, — вид старого соперника действовал на Гокудеру сильнее, чем красная тряпка на быка.
— Услуга – за услугу, — ответ прозвучал неожиданно резко. Принц мельком взглянул себе за спину и практически выпал из окна – но глухого удара внизу не последовало, да и глупо было бы его ожидать.
«Ага, уел», — злорадно подметил Хаято, но настроение катастрофически испортилось.

URL
Комментарии
2011-09-18 в 01:55 

..:Vic:..
Есть вещи, от которых не сбежать. Они становятся твоей сутью. Либо привыкай, либо нет.
:heart::heart::heart::heart::heart::heart: афтар..я тебя люблю... желаю удачи с экзаменом) буду ждать с нетерпением проды)

     

Капитан без команды и без корабля.

главная