C. Viper
Пока мое вдохновение гуляет по подворотням, где-то рядом с музой, выложу-ка я совершенно древний драббл. Хибари/Мукуро, рейтинга и сюжета - ноль.

Вы знаете, если стараться рассмотреть человека со стороны, например, стоя за углом дома в серо-бежевом плаще, - как в старых американских детективах, - в очках и коричневой шляпе, то вы никогда ничего о нем не узнаете. И вы, конечно, никогда его не поймете – на улице мы не такие, как в жизни. Не такие, как дома – в своем логове, убежище, последнем приюте странника, - в месте, где кирпичная кладка, как тонка она бы не была, создает иллюзию защищенности.
Вы знаете, как ведет себя волчица в своей пещере? Она вернулась с охоты, уставшая, вымотанная и загнанная, она несет в пасти труп животного, - и невозможно распознать, кем оно было до смерти. Что она делает? Бросает еду волчатам, а сама заваливается на бок: тяжело дышит, бока ходят ходуном, из пасти вываливается горячий сухой язык; она блаженно закрывает глаза и проваливается в сон, пока волчата кромсают свежую тушу? Или она долго-долго сидит рядом с ними, наблюдает, чтобы всем досталось поровну, порыкивает на особо жадных до еды детей и только после, удовлетворенная и довольная, засыпает рядом с сытыми щенятами? Или может, она возвращается совсем без добычи – день был сырым и дождливым, когтистые лапы оскользались на грязи, не давая поймать даже запуганного кролика? Возможно сегодня, в самый разгар зимы, ее дети лягут спать голодными – а она будет выть на луну, в бессилии скребя хищными когтями каменный пол убежища.
Я не могу ответить на этот вопрос. Вы никогда не поставите камеру в логово волка – он сразу же покинет его. Вы никогда не войдете в пещеру незамеченным, даже не заглянете внутрь каменного волчьего дворца – даже если вам и удастся, то вы вряд ли расскажете кому-либо об увиденном.
А мне, считайте, повезло. Я спрятался – будто невидимой сизой дымкой затаился за каменным наростом, там, в самом углу пещеры. На меня, возможно, откуда-то сверху капает вода – мне сыро и противно, мои ноги давно промокли, я бы сейчас ушел и погрелся у костра, - но открывшееся передо мной зрелище не дает даже отвести взгляд. Я смотрю, будто меня допустили к чему-то сокровенному и таинственному, личному, завораживающему, и теперь все, что я вижу, будто отпечатывается на моей сетчатке. Я жадно пью образы и ощущения – нагромождение старых, замшелых валунов; молодое, но смертельно уставшее животное; запах крови и мускуса, витающий в воздухе.
Он возвращается поздно, - я уже успел задремать. Быстро, - не смотря на смертельную усталость, - открывает дверь, входит, снимает ботинки, наступая носком на пятку – он никогда так не делает, кроме как после драки. Проходит в комнату, и, не здороваясь, уходит в спальню.
Мне даже не нужно заходить, чтобы представить его позу. Он лежит на боку, лицом к стене и поджав под себя ноги, будто побитый пес, а не беспощадный волк. Укрытый собственным форменным пиджаком, он кажется совсем маленьким и щуплым – хочется приласкать и утешить, погладит по загривку, почесать за ушком. Я бы подошел – но слишком помню, как уже ошибся однажды.
Был где-то конец осени, на улице дул промозглый ветер, листья уже давно опали на землю, и теперь валялись под ногами прессованным жухлым пластом. Каждое утро молодые ветви сакуры покрывались седым инеем – их было так жаль, их хотелось согреть теплом, но только Хибари все еще ненавидел цветы сакуры – и я тоже научился их не жалеть.
Он пришел тогда около обеда, - меня еще не было,- и когда я вернулся домой, то застал его свернувшимся калачиком на самом краю кровати. Его плечи укрывала тонкая куртка, которою я же и заставил его надеть утром, - с тех пор ее всегда заменяет школьный пиджак.
- Ты, кажется, совершенно разбит сейчас, - сказал я, усмехнувшись, и коснулся его плеча. – Или ты так всегда выглядишь дома?
Мы жили, - или скорее, сосуществовали вместе, - всего несколько дней. Я осторожно подмечал его привычки, - любимые вещи, места, позы, - он был для меня неразрешимой загадкой. Тайной за семью замками. Настоящим секретом.
Я шутил, а он просто сбросил мою руку с плеча. Пробормотал что-то: «уйди», или «оставь меня», или «убирайся вон», - я не расслышал. Мне и не нужно было знать, что он скажет, - его жест все объяснил вместо слов.
Мне пришлось осторожно прилечь рядом, не касаясь его ни единой частью тела. Попытался придвинуться ближе – получил тычок локтем, попробовал коснуться, - то же самое. Я бы оставил его сейчас, но это означало бы, что я сдался – а значит, он главный. Хибари – главный. Я не мог допустить подобного.
Я забрал с Кёи куртку, собираясь укрыть его пледом. Плед лежал у нас в коробке под креслом, и уже присев, чтобы достать его, я услышал его голос:
- Камикорос.
Я почти не помню ничего, что произошло после – я, все еще сидя на корточках, поднимаю глаза – Кёя стоит надо мной, весь в царапинах и синяках, в окровавленной рубашке, тяжело дышащий, но со злым огнем в глазах. Меня будто вырубило – я, кажется, на несколько секунд потерял сознание, а пришел в себя уже лежа у противоположной стены.
-Кёя, - я, кажется, пытался его образумить. Ему надо было отдыхать, и схватка со мной, пусть я и не собирался причинять ему вреда, вымотала бы его еще больше.
Бесполезно. Мне не удавалось его образумить, ни успокоить – приходилось только парировать удары и уворачиваться. С каждой секундой он слабел все больше, его дыхание становилось все прерывистее, а затянувшиеся было раны опять начали кровоточить. Пять минут схватки, и я ясно увидел, что Хибари не остановится, пока не доведет себя до исступления.
И я ушел. Просто исчез, растворился все той же сизой дымкой, меня унесло куда-то далеко, возможно – в ту же волчью пещеру, чтобы я точно мог сказать, кем был мой любовник – волком или псом. Я занимался обычными делами – навестил Хром, поздоровался с ребятами, пошел дальше – не оглядываясь, не думая – если ли мне куда и, главное, к кому возвращаться.
Поэтому сейчас я, сидя в кресле, спокойно выжидаю пять минут, вхожу в спальню и включаю ночник. Я тихо и осторожно ложусь рядом, стараясь не касаться его, своего любовника-волка, будто на его спине, как у настоящего ежа, есть колючки. Я точно знаю – он может поранить меня.
- Спасибо, - он произносит почти неслышно, еле смыкая губы, но я не могу не расслышать. Я закрываю глаза, не пытаясь придвинуться ближе – теперь я знаю, как ведет себя дикое животное в своей пещере: в своем логове, убежище, последнем приюте странника.

@темы: KHR, fanfiction